I

Ева Польна: Что это будет за материал, мы решим уже после того, как вы расскажите. Непонятно, что это будет, п.ч. все только еще происходит. План по работе во Франции — простой и небыстрый. Мы решили записать наши песни, которые уже есть на французском языке, и вынести группу Гости из Будущего за пределы России. У нас есть уже предложение, не могу сказать, что это, оно скрывается по коммерческим моментам. Мы записываем песни, среди которых Разбить Души Моей Окна, Люби Меня По-французски и еще несколько популярных композиций. Это будет именно перевод, а не просто переложение не музыку. Оказался очень удачный перевод, п.ч. французская сторона очень понимающе отнеслась, им очень понравился литературный момент. Позвонил человек, популярный переводчик, никому неизвестная переводчица из города Самары. Сейчас много говорят (о том, чтобы заняться западным рынком), но мы на это вряд ли когда-нибудь решимся, п.ч. у нас есть Россия. У нас есть поэты, поэтому глупо говорить о том, что Гости из Будущего будут зарубежным проектом, и вряд ли когда-нибудь появятся в России. Это все чушь.

— Что произошло вообще. Я, конечно, читала краткий пресс-релиз, который составили в Кушнир Продакшн…

Е. П.: У нас давно была мечта петь на английском языке, но оказалось, что проще написать на английском новую песню, чем переводить уже существующие стихи. Он совершенно н0поэтичен в плане русского текста. Там особые рифмы, получается глупо переводить стихи по смыслу, легче написать новые. Оказалось, что самым близким языком является французский. Это был первый опыт, нам помогали наши друзья, мы сделали перевод очень близкий к тексту очень красивый, лирически красивый перевод. Кроме того, французский язык очень близок к русскому — неспроста эта любовь к французской эстраде. И мелодически мы ближе, по ощущению мелодию. Если вспомнить какие-то популярные французские мелодии, то окажется, что они очень близки к нам по ритмике и по логике. Получилось очень красиво, очень чувственно, очень по-особенному. И мы решили сделать так, несмотря на то, что у нас такого опыта нет. Возобладали чисто патриотические чувства: музыка наша не чуть не хуже, чем западная, она имеет право на то, чтобы ее услышали на Западе.

— При этом желательно перевести тексты? Они не хотели просто так крутить ваши песни, ставить клипы…

Е. П.: Я думаю — клип, это самое простое. Клип можно снять по-другому, смонтировать, сделать его удобным для воспроизведения на Западе. Очень хорошо относятся к тому, что состоявшаяся группа, проект, что его не надо растить, чем-то наполнять. Вообще западные фирмы рады, когда есть такой пакет: фотоссесии, музыка, видео — для них это очень удобно. Мы на заставляем слушать музыку на русском языке, тем более, в такой националистической стране как Франция. Другое дело, как я поступила с песней Так Отважно, когда я просто взяла и включала туда английские слова.

— А как это, петь на французском?

Е. П.: Я никогда не изучала французского языка. Я изучала английский и немецкий, но у меня есть способность к языкам. Наверное, я могу говорить на любом языке, даже китайском. Я могу корректировать свое произношение очень легко. Петь очень приятно, я получаю удовольствие, когда пою. Я иногда исполняю (эти песни) на концертах, хотя, наверное, их мало, кто понимает. Человек наговаривал мне тексты на французском, а я их заучивала, он сказал: очень красиво, только я ничего не понимаю. Уже потом, когда я ему отнесла… Не знаю, что-нибудь получится наверняка, хотя это и не будет быстрый процесс: песня, а потом сразу альбом. Это просто будет работа, прежде всего, будут записаны песни одна, другая. Может, какие-то песни не пойдут. Но даже если не все будет удачно, это не будет поп-хит, популярные альбом, я думаю, что это музыка останется в мировом музыкальном пространстве: она будет в сборниках, на виниле. Все равно это приятно будет. Я не могу сказать, что у меня есть грандиозные амбиции, но все равно это приятно.

— Правильно я понимаю, что в начале следующего года вы поедете туда и начнете работать? Насколько месяцев?

Е. П.: Я думаю, что это будут такие наезды — приезды. Я буду приезжать, потом буду уезжать обратно, буду планировать свою гастрольную деятельность.

— То, что вы хотите сделать там, все-таки это одна — две песни, или это будет какой-то сборник, или песни будут идти на музыкальных каналах? Чуть поподробней о том, что это будет.

Е. П.: Это будет несколько песен, которые будут изданы на виниловых пластинках, это будет у ди-джеев на музыкальных площадках. Делается так, п.ч. композиции сначала проходят такой испытательный период. Возможно, на композиции будут сделаны ремиксы. Будет что-то более электронная музыка, а может, более электронно-эстрадная. Посмотрим, что это будет. Может, это будет музыка в том стиле, в котором мы всегда делали. Лаундж… Вы видели в России песни Кафе Дель-Мар. Если мы увидим, что какая-то песня будет пользоваться популярностью. Будем ждать.

— Это будет саморазвивающийся процесс. Что вы будете делать здесь. Январь, февраль. Альбом?

Е. П.: Мы уже почти записали акустический альбом. Это очень важно для нас, п.ч. группа Гости из Будущего заявила о себе, как о модном популярном электронно-танцевальном проекте. И все мы с этими электронными примочками, а так это будет совершенно другой коллектив. Мы играем в репетиционным режиме. Больше всего мы играем в Москве. Мы играем живым коллективом: барабаны, перкуссия, клавиши, я, опять-таки. Мы исполняем в таком режиме все наши самые популярные песни и те песни, которые мы посчитали нужным сделать в такой обработке.

— То есть это будет альбом в т.ч. со старыми песнями, которые будут звучать живьем без особой обработки, с живыми инструментами и голосом? Когда он появится?

Е. П.: Мы хотели выпустить его непосредственно в декабре к Новому Году, но, думаю, задержимся с выпуском, п.ч. мы бы хотели, чтобы появилась какая-то песня, которую мы бы хотели заэфирить по радиостанциям, чтобы люди имели представление об этом альбоме. Может, многие люди не знают, что будет под этой обложкой. Хотелось бы, чтобы песни жили не только под обложкой компакт-диска, а чтобы они жили и в эфире.

— Я не очень большой специалист в музыке. Правильно я понимаю, это будет примерно такое же звучание, как на концертах, когда человек поет не под фонограмму, а сам?

Е. П.: Группа Гости Из Будущего никогда не поет под фонограмму, она поет под минусовую фонограмму, те инструменты, которые идут на сцене записаны не минусовую фонограмму. А это будет звучание более камерное. Здесь будут живые инструменты. Это будет более мягкое звучание. Это будет стиль Шаде, у нее тоже есть и синтезаторы, но на концертах у нее и клавишные и синтезаторы, и духовые. Такая будет. Не думайте, что вы поставите компакт-диск и заснете через 5 минут. Это будет и босанова, и лирические какие-то мелодии, и диско, и фанк, будет очень разнообразная мелодия. Хочется показать, что электронные музыканты, это не какая-то халтура, не просто какие-то абстрактные исполнители, а люди, которые выражают себя через музыку.

— Почему такая идея появилась?

Е. П.: Как это ни странно… Когда мы едем в клуб куда-то выступать, мы обязательно делаем проверку звука, саунд-чек, мы с Юрой проверяем звук, звукорежиссеры настраивают мониторы, звук. И в это время мы с ним обязательно поем под электронное фортепьяно какие-то песни, которые мы пишем в студии, какие-то еще не родившиеся, просто для себя распевка. Люди, которые в этот момент находится в зале, они просто замирают и слушают. И решили, почему бы нам не сделать все то, что мы делали, но в совершенно другом ключе. В каком-то более привычном, для людей, которые раньше не слушали танцевальную музыку. Это для тех, кто раньше и не слушал нас — просто сам для себя, а не потому, что нарывается на нас на радиостанциях. Мы все-таки собирались в течение года, собирали музыкантов, искали репетиционную точку. Мы репетировали все лето, закончили проект. И у нас есть концерты, нам очень приятно. Мы хотим дать отдельные концерты именно акустические.

— А кто будет издавать эти пластинки?

Е. П.: Та же компания: Никитин, которая издавала наши предыдущие два альбома (Это Сильнее Меня и Ева).

— А называться он как будет?

Е. П.: Я не скажу вам. Я не скажу не то, что сейчас, а даже за 2 дня до выхода не скажу. Она будет называться каким-то романтичным названием.

— Какие песни там будут?

Е. П.: Люби Меня По-французски, Так Отважно, песня Мечта с нашего первого альбома, многие ее уже забыли, а кто-то даже никогда и не слышал; Дым, Песок, Где-то — в совершенно в другом ключе. У нас есть 2 песни, которые мы подготовили для нашего нового альбома, они будут полностью акустические, он будет состоять полностью из новых композиций.

— А все-таки про одежды немного хотели бы узнать.

Е. П.: Это больное место. Не то, что больное, а наболевшее, п.ч. не может никак вырваться наружу, явится во всей своей силе. У многих существует какое-то хобби, которое потом перерастает в нечто большее. Я очень люблю создавать одежду, очень люблю вязать. До сих пор использую спицы как средство релаксации во время поездок. Надо мной все смеются. Спицы стимулируют точки, которые отвечают за расслабление. Это действительно так, но вещи я, тем не менее недовязываю. Все костюмы, в которых мы появляемся на сцене, те вещи, в которых я хожу в жизни появляются при моем непосредственном участии. За последние 4 года меня это так захватило, что за это время я узнала о самых популярных складных тканях в Москве, я выписываю их из Италии. А еще я дошло до создания футболок. Они были заказаны где-то в Италии или в Турции, я наносила на них рисунок. Это был полный процесс создания: я ездила на склад, который работает на подобии нашего, спрашивала, какой нужен разрез, какая резинка — это все контролируемый процесс. Я получила результат, тем не менее. Это был хороший опыт. У меня есть помощница, девушка-дизайнер, есть люди, которые всем этим занимаются, есть свое ателье, где мы шьем одежду, костюмы. Тренируюсь на Юре Усачеве. Вообще, мне очень нравится делать мужскую одежду, наверное, даже больше, чем женскую, из-за того, что там все слишком понятно: меня интересуют костюмы — выходные и невыходные, там все строго продумано — строгие линии, не очень дорогие материалы. Артисты люди, которые относятся к жизни не очень мрачно, им нет нужды покупать строгие мужские костюмы в полоску, синее или темно-серые. Бывают моменты, когда я придумываю для Юры костюм, и он выходит в нем на концерт… А он не знает, что это такое, п.ч. бывает, что я ему навязываю какое-то свое ощущение, но он все равно это носит. Что касается серьезного момента. Чтобы серьезно заняться этим, а именно созданием собственной линии, нужно бросить то, чем я сейчас занимаюсь, т.е. гастролировать по стране, это отнимает очень много времени. Чтобы поставить свою линию, нужно заниматься этим днями и ночами, нельзя совмещать это ни с чем. Сейчас начались сдвиги. Мы зарегистрировали несколько торговых марок, названий.

— Почему несколько?

Е. П.: Будет линия, которая будет заниматься только одеждой. А будет специальная линия, которая будет заниматься созданием аксессуаров, у нее очень смешное название.

— А можно обнародовать?

Е. П.: Пока нет. Это будет очень смешное детское название.

— Правильно я понимаю, будет линия (женской) одежды, мужской одежды и линия аксессуаров?

Е. П.: Мне сейчас предлагают сделать серию показов: показ в Москве и показ в Киеве. Но это не будет, то, что я хотела бы делать. Моя мечта — жесткая конкуренция фирме Бенитон. Хотелось бы сделать очень доступную молодежную линию, ну, для тех, кто считает себя молодыми, а можно быть и молодыми и 50 лет. Вещи должны быть не очень дорогие, чтобы можно было покупать каждый сезон новую вещь, вещи должны дополнять друг друга, быть оптимистичными и веселыми, п.ч. очень грустно смотреть на обилие серо-черно-коричневых цветов. Почему-то считается, что если одежда молодежная, то она обязательно должна быть для скейтборда или для горных лыж, хотя на самом деле очень много девушек охотно бы носили яркие мини-юбки, бантики и рюшечки. Это будет разным. Хотелось бы сделать, чтобы наши парни и девчонки ходили не только в турецком стиле, но и в чем-то своем, веселом, модном, а главное — доступном. Москва — город буржуазный. Хотелось бы сделать так, чтобы люди, которые живут в маленьких городках почувствовали себя такими же модными, как мы с вами. Я человек, которые относится к одежде, как к игре. Я хочу, чтобы люди немножко поиграли, хотелось бы видеть на улицах молодых модных людей. В самом маленьким городе есть компьютеры, Интернет, почти у всех — телевизор, мы все его смотрим, и видим, что на самом деле происходит в мире. Очень много сейчас в универмагах одинаковых чешских курточек.

— Хорошо. А поконкретнее, началась уже какая-то работа? Где можно будет показы увидеть, где это будет продаваться?

Е. П.: Я не претендую сейчас на неделю высокой моды. Я думаю, что если все случится, как мы планируем. Сейчас мы делаем макеты изделий тех, которые мы будем издавать. У нас есть план маленький — сделать показ. Я думаю, вы об этом узнаете, сможете все это увидеть лично. Кроме того, есть вещи, мой собственный гардероб, те вещи, которые я шью для друзей — их тоже можно считать частью коллекции. Говоря о производстве, о линии, наверное, об рано говорить. Что из этого выйдет? Те, вещи, которые готовятся к показу можно будет увидеть в серьезных таких магазинах московских. Возможно, какие-то футболки, что-то легкое будут продаваться на наших концертах в Новосибирске и Иркутске. Будет такая проба пера на наших поклонниках, которые приходят к нам.

— Будет ли в названии марок фигурировать название группы или ваше имя?

Е. П.: Нет, я специально не хотела, чтобы фигурировало мое имя. Будет просто определенное слово, под которым будет подразумеваться… Безусловно, мы будем поддерживать промо. Понятно, что это от нас, но без привязки к имени.

— Пока мы только можем говорить о серии (…) и вещах, которые вы сделали для себя, для Юры. Будет показ? Какие-то более фантазийные вещи вы тоже делаете?

Е. П.: Не то, чтобы прет-а-порте, это будет друга линия, не популярная молодежная аудитория, для взрослой молодежи, которая не учится в 11-м классе, а работает. Мне бы хотелось, чтобы это была мужская линия, п.ч. мы сейчас работаем над рубашками, добавим девичьего чего-нибудь. Она будет продаваться в тех магазинах, где продается одежда для мужчин, которые этим интересуются.

— Грубо говоря, дизайнерская одежда, марки… А еще какие примеры?

Е. П.: Существует серьезная проблема: российские дизайнеры делают очень не плохие вещи, но из-за (ценовой политики) магазинов выпуск одежды теряет смысл. Были предложение по поводу шелковых мужских рубашек. Существует стереотип, что рубашки от Гуччи привлекают больше внимания людей, которые обращают внимание на марки, чем неизвестный дизайнер, пусть даже написанный латиницей.

— Может, вы в Интернете будете продавать?

Е. П.: Была идея создать Интернет-магазин. Но я не думаю, что это очень хорошая идея. Есть предложения конкретных владельцев. У меня есть предложения от некоторых магазинов в Петербурге, Москве, Новосибирске, но просто мне кажется, что такой материал делать безадресно не очень интересно…

— У вас есть возможность назвать точки, где эти вещи будут продаваться.

Е. П.: В таком случае было бы интереснее говорить о коллекции перед самым показом или после. А сейчас анонс…

— То есть вы сейчас не хотите распространяться?

Е. П.: Ну, не знаю, можно написать, что это будет в январе.

— Тогда давайте скажем, где.

Е. П.: (С вас связаться с Евой и спросить у нее магазин).

— Я так понимаю, что вы сейчас уедете… Было бы хорошо нам вашу одежку поснимать. Можно это организовать хотя бы в ваше отсутствие. Может, вы приготовите самое яркое. Это было бы супер.

Е. П.: Давайте я вам оставлю координаты офиса, вы можете подъехать туда, там вы получите весь пакет информации.

— Вот если мы будем говорить о такой фантазийной коллекции, а не о брючках и галстуках. Неплохо было бы описать, какие вещи уже сейчас есть: свитера, юбки, шелковые рубашки…

Е. П.: Это будут рубашки под смокинг, которые отсутствуют почему-то в магазинах. Они сами по себе на выпуск с брюками, это будут рубашки — самодостаточное произведение. Они будут ярких цветов: желтые, синие. Костюм мужской, который сделан из серебристый джинсы, но из ярко-красного сочного вельвета. Я сделала Юре такой костюм.

— А женские?

Е. П.: Я очень люблю легкие вещи, кофточки. Я думаю, что шелк — это останется. Не знаю, что еще свитера…

— Там нет из легкого мохерового трикотажа?

Е. П.: Я такой человек, я на следующий день вообще исключила из своего гардероба черный цвет. Иногда он очень бывает нужен, а у меня нет ни одной черной вещи. Я перекладываю на все остальное. Я делаю шарфы, какие-то смешные плюшевые сумочки. Мой любимый плюшевый медвежонок — Мишутка… разные части тела плюшевых медведей. Возможно, будут какие-то легкие аксессуары: бисер, что-то такое. Очень хочется делать какие-то умки кожаные, очень чешутся руки. Все начинается с того, что приходишь в магазин и понимаешь, что тебе ничего невозможно купить — ты начинаешь делать сам.

— Есть ли человек в команде, который будет помогать тебе воплощать эту безумную идею? Кто это, назови?

Е. П.: Так получилось, что в нашем ателье, в котором работают мастера, закройщики, швеи…

— Которые шьют только для вас?

Е. П.: Да. Они будут заниматься воспроизведением моих фантазий. Две девушки дизайнера нашли абсолютно новый способ — они по Интернету вышли на наш сайт, предложили нам сотрудничество. Мы сразу творчески полюбили друг друга. Они из города Омска, а он такой богатый на творческих людей город. Девушки в свое время выиграли конкурс (Маргарита Кривобокова и Татьяна Беляева).

— Вы садитесь и рассказываете, что хотите?

Е. П.: Или я готовлю эскизы, а они корректируют уже профессионально.

— Все это очень интересно, очень классно.

Е. П.: Хочется заняться этим серьезно.

— Хочется, пользуясь случаем, задать вопрос о следующей после акустической пластинке, вы о ней уже обмолвились. Какие планы, что это будет?

Е. П.: Я думаю, что это будет очень электронная музыка. Юра грозится сделать какие-то супер техно-звуки, более жесткие, хотя песни, которые уже есть в черновиках, записанные в каких-то вариантах — не имеют ничего общего с какими-то абстракциями. Они связаны с какими-то человеческими моментами, они о жизни, о том, как тяжело молодому человеку разобраться в том, что происходит вокруг него. Есть и о войне. Есть песня, которая посвящена проблеме самоубийства. Они очень живые. Там очень серьезные стихи. Я сейчас готовлю к выпуску свою книжку стихов, которая будет называться Больше, Чем Песня. Я сейчас занимаюсь подготовкой макета, разработкой дизайна. Мне очень приятно, что те стихи, которые я писала, та лирика увидит свет, никто не будет путать слова и строчки. Там будут еще стихи, которые не вошли ни в один наш альбом — не песни, или еще не песни. Я могу сказать, что книжка будет сухой, будет интересно, будет с юмором. Кроме того, я сама делаю иллюстрации, не знаю, что из этого получится, это мой первый опыт, но мне очень интересно.

— Есть какие-то планы с издательством?

Е. П.: Да. Будут еще переговоры, перезвони по этому вопросу.

— Если не секрет, какие сроки выпуска?

Е. П.: Все происходит перед Новым Годом, хотелось бы все туда, но, боюсь, мы не единственные заказчики у издательства. Я думаю, что это произойдет где-то в январе. Если я с текстильным производством я хоть как-то начала, то и с издательским делом я еще не знакома. Надеюсь, после 2-й книжки я смогу вам уже все рассказать профессионально. Мы уже выбрали образ, формат, сколько страниц.

— Как она будет раскручиваться, продаваться?

Е. П.: Уже есть заказы от книжных складов, оптовых магазинах, они согласны эту книгу поддерживать, продавать. Она будет PRится. Уже выразило желание поддерживать нас информационно Love Радио, оно будет нас трубить, провозглашать, что Ева Польна выпустила свою книжку — покупайте ее. Мы будем ее реализовывать на своих концертах. Кстати, очень грустно, что во многих городах нет даже наших лицензионных дисков, они покупают диски пиратские, может, через Интернет скачивают. Будет здорово, если тот, кто хочет, получит мои стихи. В планах у меня еще подготовка к выпуску стихов. Меня очень продвигают мои друзья, это такой шаг творческий. Это такие веселые детские стишки в хорошем расположении духа.

— Если вернутся к электронной пластинке, то, как будет со сроками?

Е. П.: Сроков здесь не может быть. Предыдущий альбом, Ева, мы издали 13-го (июня), полгода назад. До этого мы не издавали альбомов 1,5 года. Сейчас через полгода выходит уже акустический альбом. По законам шоу-бизнеса это слишком быстрый выстрел. Хотелось бы, чтобы песни с этого акустического альбома дошли до слушателей. Я думаю, что следующий альбом выйдет, может, к следующему году, через год.

— Он уже практически готов?

Е. П.: Да. Те песни, которые входят в альбом, пишутся заранее. Вы слышали песню год назад, два, а хочется, чтобы песню услышали. Проходит время, ты взрослеешь, переживаешь какие-то вещи, про себя спел эти песни еще вчера, а они только появляются. Это очень грустно. Очень хочется, чтобы услышали песни, когда ты их еще переживаешь внутри, но, к сожалению, так не бывает.

II

(Очень плохо слышно вопросы).

— Саша мне сказал, что вы ушли от рок-музыки, расскажите, как все происходило подробно.

Ева Польна: Все, скорее, происходило наоборот: мы от андеграундной электронной музыки ушли в популярную танцевальную. Из танцевальной музыки мы сейчас перешли в акустическую музыку. А рок-музыка — это то, что мы, возможно, будем делать. Так что, все получилось совсем наоборот. 4 года назад группа Гости из Будущего звучала бы и выглядела по-другому. Та музыка сильно отличалась от известных теперь и популярных песен, Это Сильнее Меня… Были (играет музыка) Ну, не такое, конечно, это был хард-рок, жесткий джангл, та музыка, которая осталась уделом немногих, музыка, зародившаяся в подвалах, маленьких портативных квартирах Лондона. Самые яркие представители которой, завоевав какие-то позиции, опять уходили в себя. Это был Колер, довольно известный, всякие электронные проекты со сложными английскими названиями.

— А образ ваш как менялся?

Е. П.: Я была рокершей. Я была рокершей в тот момент, когда мы с питерской одной группой я выступала в пабах, где играют живую музыку рок-н-ролльную. Это были места, где играли все 60-нячиские хиты. Я такой человек, который никогда не слушал эту музыку, и до сих пор не люблю, у меня аллергия на нее. Но я решила, что это хороший шанс, чтобы стать профессиональным человеком, чтобы петь профессионально, почувствовать это, живьем общаться с людьми, петь по много часов в прокуренном клубе с пьяными дядьками. Во-первых, я была девушка, а в основном поют парни. Они пели эти кавера. я их забыла уже все, у меня дома есть тетрадка со всеми этими песнями, штук 50, наверное. Это было здорово. Но я человек, воспитанный на хаус-музыке, я была танцором, внутри меня были совершенно другие биты. Но по натуре я не эфемерное существо, которое распевает что-то. Наша первая песня — Время — Песок и Душа. Мы с ними впервые выступили в клубе Титаник, который тогда еще существовал, на вечеринке, которую проводила Станция, DJ Грув — его первый выход в свет. И я пела такие небесные песнопения (Напевает Время — Песок). Романтично и непонятно. Я по натуре скорее рок-человек. Как сказал один наш знакомый музыкант, популярный попсовый исполнитель, Андрей Губин, когда мы о музыке говорили: «Да, какая вы попса, да вы же рокеры!». Как меня называет Юра я «электронный рокер», наверное, тексты, достаточно серьезные для популярной музыки дают другие мои черты. Когда мы из электронной музыки стали популярной, я изменилась, мне захотелось примерить на себя роль поп-дивы. Внешне скорее, а не внутренне, хотя, я очень легко отношусь к имиджу, для меня это игра. Для меня мода, условности — игра. Я думаю, что если бы я спела песню Люби Меня По-французски, выйдя в косой куртке, с татуировкой и черными волосами, меня бы не поняли те люди, которые приходит на мой концерт — мальчики, девочки, тетеньки, дяденьки. Они считают меня романтической героине, тем, что они хотели бы видеть рядом с собой в качестве друга, подруги, советчика. Это не очень мой образ. Это право, п.ч. на сцене — это мой образ, то, что я делаю, моя творческая часть, — она такая и есть. Она возвышенная. Когда я пишу стихи, меня очень ломает от низких слов, бытовых деталей. Меня это ломает не только в своем творчестве, но и в творчестве других людей. Есть фразы, выражения, который не должны быть.

— К переменам легко относитесь?

Е. П.: Даже когда перемены неприятные, я заставляю себя думать, что это перемены, это толчок к новому. Судьба тебя направляет, ты должна стать лучше, чем ты была, потом опыт. Я считаю, что все происходящее — позитивное, мы идем дальше. К переменам я легко отношусь, ко всем.

— А рутина?

Е. П.: Это утомляет. Я такой человек, что ставлю себя цель, но когда я ее добиваюсь… Мне нравится ощущение работы, работы над собой, я люблю, даже трудности меня не смущают — присутствует момент кайфа от того, что я их преодолевая. А когда цель достигнута, я в тот момент еще живу, но в какой-то момент мне становится тягостно, п.ч. на какое-то время мне судьба не дает идти дальше. Я знаю, что все равно так и должно быть. Все шаги, которые были сделаны — все равно произойдет то, что должно произойти. Бывает мысль, что не с теми людьми начинаешь делать дело, не в то время, (хотя), так и должно быть.

— А что будете делать в Париже?

Е. П.: Буду писать в Париже те же песни. Вообще хочется те песни, которые есть. Есть песня Разбить Души Твоей Окна, мы считаем, что это самая красивая наша песня, хотя она не так раскручена в СМИ, это не танцевальный хит, но мы очень любим эту песню. Получилось очень красиво. Мы просто не хотим писать новых песен — у нас уже достаточно материала, который будет актуален. Мы слышим от людей, от иностранцев, которые бывают на наших концертах: «Очень красиво, только мы ничего не понимаем, п.ч. на французском языке — пишите на английском». Это дилетантские заявления, но, может быть, самые верные, п.ч. люди, которые этим не занимаются, считают, почему бы и нет. Вообще, русская музыка имеет право быть услышанной.

— А почему (решили запеть)?

Е. П.: Потому что мне стало скучно. Мне захотелось попробовать что-то еще. Мне всегда хотелось петь. Я старательно (отказалась) от занятия пением с педагогами, сознательно вовлекла себя в авантюру группы рок-н-ролльной, п.ч. хотела двигаться дальше. А быть танцором в нашей стране не очень интересно и не очень выгодно с материальной точки зрения. У нас нет такой востребованности: если ты не классик, то где ты можешь самовыразиться. Сколько вы знаете современных музыкальных коллективов?

— Вас не смущало, что этим вы занимались профессионально, а музыкой — (нет)?

Е. П.: Что бы что-то делать профессионально надо начать делать. У меня не было каких-то бэквокальных записей, я подпевала в Питере. Как можно стать профессионалом, если ты не знаешь, что делать? Кто-то из профессионалов превращается… Кто не взбивает лапками молоко, тот не выбирается из крынки. Помните, историю про двух лягушек, одна из которых утонула в молоке, а другая сделала сметану и вышла на поверхность. Я не считаю, что у нас такая популярность на треть земного шара. У нас были гораздо меньшие амбиции, никто не знал, что так будет.

Е. П.: Я ничего не боюсь, я знаю, что все возможно. У меня, безусловно, есть амбиции, у меня до сих пор они есть. Это не самоуверенность, я знаю цену нашему творчеству.

— У вас не возникает желания уйти?

Е. П.: Я знаю, что сегодня в том, что я делаю я уже достигла всех высот, который хотела достичь в своей стране. Больше мне не очень интересно…

— … желание как-то кардинально изменить свою жизнь?

Е. П.: Да, может быть, и так. Я не думаю, что я открою нефтеперерабатывающий завод. Но деятельность может быть абсолютно любая. Мое неуемное стремление заняться производством своей торговой марки для тотальной конкуренции с жалкой фирмой Бенетон. Убрать ее просто. Действительно, серьезно, мне интересна эта идея. Я знаю, что если пространство и время будет ко мне благосклонно, то я это сделаю, но когда я это сделаю мне будет скучно. Это будет именно рутина. Мне будет интересно участвовать в этом как творческой единицы, а отношения с ткацкими фабриками — не очень интересно. Это и есть рутина. Но создать коллектив, который будет талантливо все это сделать — это удача, это талант. Все делается не так просто. Я знаю, через что мне придется пройти, чтобы собрать вокруг себя людей, которые будут честными и энергичными, живыми людьми, которые загораются идей так же, как и я. Проблема найти секретаря. Какие-то бытовые моменты, которые осложняют жизнь. У меня такое ощущение, что я могу заниматься всем, меня можно быстро сподвигнуть на что-то. Я загораюсь быстро, но утром могу проснуться: господи, зачем мне это было надо? Мне могут предложить какую-то невменяемую идею, я отдам свои деньги последние, силы, а потом пойму, нужно мне это или нет. Это да. Таких людей редко встречаешь, наверное, их не должно быть.

Е. П.: Средний рост… (как они будут в футболки…). Я трезво отношусь к миру, и к себе, у меня нет иллюзий не по поводу чего. Поэтому, мне грустно, п.ч. я вижу все. Иногда я стараюсь себя обманывать. Я стараюсь к себе не критически относится. У меня есть внутри стремление быть лучшей. Я не люблю тот момент, что у меня нет времени заняться вокалом, заставить себя заниматься фортепьяно. Но я оправдываю себя тем, что у меня нет времени, я кайфую оттого, что я просто дома. Прихожу домой, сажусь на диван и ничего не делаю. Я могу так просидеть очень долго. Я могу так просидеть неделю и никуда не выходить, просто ничего не делать. Я действительно очень устала. Поэтому, я не отношусь к себе критически. «Пора бы тебе почитать какую-нибудь серьезную книжку» — нет, я хочу почитать какой-нибудь дурацкий детектив или журнал красивый. Мне никогда не бывает стыдно. Во-первых, я не делаю того, за что может быть стыдно. Если только когда-нибудь маме нагрублю, а потом думаю, какая же дура я, но и то мама понимает, почему я это делаю. А за поступки мне не бывает стыдно.

— (Жизненный принцип)

Е. П.: У меня достаточно циничный жизненный принцип, иногда он справедлив, я стараюсь себя меньше отдавать, чем я могу, быть более жестким человеком, чем я есть, иначе меня просто раздерут на куски, на молекулы, люди, которые рядом. Есть такой момент, что группу разрабатывает много людей, много приходится вопросов решать и не только музыкальных, но и каких-то автоматических. Сколько бы у меня не было работников в офисе: секретарь, пресс-менеджер, все равно все эти люди, в конце концов, ко мне обращаются. У тебя болит голова, тебе надо пойти и написать красивым голосом красивую песню, а на улице — мороз. Понимаешь, что нельзя быть всем. Или когда ты даешь пресс-конференцию, а туда приходят журналисты, которые не знаю, о чем с тобой говорить. Или фанаты, иногда кажется, что если они прорвут ограждение, они тебя просто уроют. Или я отвечаю на письма своих поклонников, я понимаю, что если не поставить какую-то дистанцию, они меня просто внутренне опустошат. Я, кстати, когда читаю письма людей, которые ко мне приходят, у меня ощущение, что я проживаю их жизнь, что они вываливают на меня груз своих проблем. Я не могу поднят потом с кресла, п.ч. приняла на себя все то, что они несли мне. Договорим про образ: я очень романтичный человек. Есть две части — земная и неземная. Они должны как-то состыковываться, в тот момент, когда стыкуются, я могу быть очень жестким человеком. Если до выхода на сцену ко мне начинают приставать, я могу очень серьезно ответить человеку. Они не открывают рот, п.ч. я пою очень романтичные вещи, я не могу дать в глаз, но ответить я могу, п.ч. выход на сцену — это святое, нужна подготовка. Это самое главное. Когда приезжаем на гастроли нас пытаются отвести сначала на интервью, потом в боулинг, потом покататься на конях, потом еще что-то. Я говорю: вы знаете, у нас перед глазами ничего нет. Мы приехали на концерт, а пока не все готово для концерта никакие коняшки, никакие шашлыки не могут существовать. О внешности… Как каждая девушка, я просыпаюсь утром и думаю: здесь могло бы быть и поменьше, а здесь нужно что-то другое. Читала какой-то журнал, а там, в конце была Синди Кроуфорд. Ее спросили, вы не боитесь старости, что вы будете делать. А она сказала: Я просто сделаю пластическую операцию. Я с легкостью сделаю то, что мне предложит пластическая хирургия, не буду комплектовать. Я вообще не комплексую, п.ч. считаю, что это только тело. Если в человеке есть элементарная культура и самоуважение, что он человек, что он собирается жить в этом времени, если он собирается чего-то добиться, он должен себя дисциплинировать в этом отношении, в отношении тела тоже.

— Как вы расслабляетесь?

Е. П.: А я не напрягаюсь. (Смеется). Вообще, самый противный момент — после сцены. Самая трагичная ситуация, ты на сцене не устаешь. Ты устаешь до этого: все эти переезды, переправы…

— А ты не считаешь, что это те же самые перемены?

Е. П.: Нет, это другое. Это не путешествие. Это как раз рутина, которая была упомянута. Ты должен жить по правилам, которые существуют (вне) тебя, ты едешь на тех автобусах, которые тебе предоставят, ты не в праве ничего изменить, п.ч. это невозможно. Вот эта усталость, неприятности, которые происходят за сценой до сцены: отсутствие звука, плохая сцена, еще что-то — все, чего не было в условиях, в которых мы приезжаем. Все эти моральные обломы, которые накапливаются.

— Это же дико утомляют?

Е. П.: Да но как только выходишь на сцену, ты себе уже не принадлежишь, все твои проблемы на второй план отходят. Зритель ничего не должен видеть, как тебе плохо. Я подвожу к тому, что ты выходишь на сцену, и ты должен отдавать, но ты понимаешь, что тебе нечего отдать, п.ч. у тебя ничего нет внутри. Это ужасное, очень страшное ощущение. Тот момент, когда ты находишь контакт с залом. Ты поешь одну песню, может, не так, как ты хотел бы спеть, вторую, и на третий понимаешь, происходит такая отдача, ты это чувствуешь. Иногда выходишь такой уставший, бывает и по 2 концерта в день. И ты выходишь, понимаешь, что ты потерял, оно к тебе приходит. Это такой кайф. Такое ощущение опустошенности, но ты чувствуешь, что ты поменялся, как будто ты получил свою энергию: развеял свою плохую и получил кайфовую. Потом ты очень устал, но тебе стало очень хорошо. Как после хорошей спортивной тренировки. Я стараюсь не отдавать свою энергию просто так: я не люблю тусовок, не люблю публичные бессмысленные вылазки в свет. Чтобы отдохнуть, я стараюсь восполнить как-то себя. Я очень люблю море, природу. Очень жалко, что в Москве нет море. А в Питере такая иллюзия — выезжаешь на Финский залив, там это сосны, вода, кажется, что ты на море. Балтийское море… — если бы у меня была возможность выбирать, где бы я хотела жить, это были бы Рига и Таллинн, я очень люблю северное ощущение, нордическое, я очень хорошо себя в нем чувствую. Я восстанавливаюсь дома, сижу, читаю, пишу сама с собой. Я такой человек, я заряжаюсь от себя, и подзаряжаю еще и других, это очень часто приходится делать.

— Я тебя спрашивала… и при этом, ты понимаешь, что надо идти дальше… Когда, каким образом … это могло бы восстановится?

Е. П.: Наверное, попутно. Очень смешно, мы взяли отпуск на месяц гастрольный. Мне удалось поплавать в море, но параллельно мы репетировали акустический альбом с музыкантами. И такие звонки пошли: вы распадаетесь, не даете больше концертов, вы уходите в декретный отпуск. Когда я услышала, что я вышла замуж за Олега Газманова было очень смешно. А прошел один только месяц. Никому не приходит в голову, что западные музыканты делают альбом, тур в поддержку — 70 концертов, для них это предел, а потом год или 1,5 они отдыхают. Никому не приходит в голову, что это ненормально, что советские артисты гастролирует круглый год. Ладно, мы, мы 4 года на сцене, а те, кто 15 лет на сцене. Я знаю, что мне это неинтересно. Я не буду гастролировать. Я хочу давать концерты, но мне неинтересно выступать так часто. Это будет 3 раза в год, но это будут хорошие концерты, может, это будет шоу. В принципе, это личностное ощущение. Мне неинтересно быть просто артистом. Я не чувствую в себе силы до 50 лет выступать на сцене и просто петь, веселить в публику. Я больше, чем артист. Я человек, который сам создает музыку, шоу, и все остальное, что стоит за группой Гости из Будущего. Артист — это инструмент для выражения мысли режиссера. Это уникальный инструмент, который мысли передает. Я ощущаю себя другим человеком. Это связано, наверное, с тем, что мы за 3 года добились того, чего люди добиваются 10-летиями. Так, наверное, должно быть. На сегодняшний день я сделала все, что хотела в отечественной музыке.

— (Смена стиля)…

Е. П.: Очень хочется, чтобы они добрели. Необязательно, что то, что ты осознаешь внутри себя осознает еще 1 000 000 человек, что они хотят видеть тебя таким, каким они полюбили тебя. Мы сейчас делаем акустический альбом, не знаю, насколько он будет популярен, п.ч. это будет другое исполнение песен, как к этому отнесутся наши поклонники. Думаю, что поклонники отнесутся хорошо по-любому. Просто хочется что-то другое говорить. По законам шоу-бизнеса, которым мы занимаемся, резко менять свой имидж очень опасно: тебя не поймут и не услышат. Юра — более консервативный элемент нашей группы, а я более радикальный. (А вот и он, консервативный элемент нашей группы).

III

Юрий Усачев: Во Францию? Если, я не ошибаюсь, весной следующего года.

Ева Польна: Могу сказать, что достоверная, может, этой весной. Не думайте, что я уезжаю туда на ПМЖ — не дождетесь. А то я слышала, что я уже забросила родных своих и близких и уехала.

— А какая работа? Уже говорили, что это будет запись альбома франкоязычного.

Е. П.: Сначала это будет запись нескольких песен, и если все будет удачно и они будут благосклонно приняты противоположной стороной, тогда, мы запишем целый альбом.

— А кто будет продюсером, который будет работать над этим во Франции?

Е. П.: По поводу продюсера и всего остального — предлагаю разговаривать с Юрой.

— ОК. Уже хотя бы понятно, что это будет за работа, в каком направлении музыкальном?

Е. П.: Это будут уже известные песни. Мы не будем писать никаких новых песен. Наши песни будут переведены на французский язык — не вновь созданная лирика, а перевод моих стихов на французский.

— А какая будет первая работа?

Е. П.: Вообще, самая первая песня, которую мы записали — песня Разбить Души Твоей Окна с альбома Это Сильнее Меня, наша самая красивая медленная композиция. Какая песня будет звучать. Было записано несколько композиций, из них будет выбрана одна.

— А кто занимается переводом? Участвуете ли вы в этом процессе?

Е. П.: Переводит переводчик. Мы участвуем в этом процессе постольку поскольку. Но нам даже важнее участие не наше, а французской стороны, поскольку для нас важно, чтобы эти стихи были корректными, чтобы это был именно тот язык, на котором говорят французы, чтобы это было интересно, красиво, чтобы это нас отражало. Повторяю, это не будут вновь сочиненные стихи, это будет передача того, что уже есть.

— Еще вопрос языка. На какой стадии развития находится ваш французский язык? Вы говорите на нем свободно?

Е. П.: Нет, я не говорю на нем свободно. Он находится на начальной стадии изучения. Но для того, чтобы петь песню на французском абсолютно не нужно доскональное изучение языка, нужно красиво поставить произношение, нужно спеть красиво, у меня это получается. У меня, не скажу, что талант, просто я могу как человек с хорошим слухом передать прононс. Он не очень сложный. Он очень музыкальный и очень красивый.

— Вопрос к Юре как автору музыки и аранжировок. Аранжировки на французском альбоме будут принципиально другими? Или это будет легкая переделка?

Ю. У.: Нет, это не будет принципиальная переделка. Это будут те же Гости из Будущего, но, может, чуть более смелые, а, может, и несмелые.

Е. П.: Неизвестно, что любят французы, они на самом деле, очень консервативные ребята.

Ю. У.: Нам вообще наплевать на музыку. Мы представляем свои песни, а в каких аранжировках они будут — неважно. Вполне возможно, что мы закажем ремикс каким-нибудь популярным французским диск-жокеям, которые более известные, чем мы во Франции, может, добьемся какого-то клубного успеха. Мы не ставим никаких задач, мы просто знаем, что у нас хорошие песни.

— Это будет 100% совместная работа? Или только Ева уезжает туда?

Е. П.: Я думаю, что Юра останется.

Ю. У.: Я думаю, что мы вместе поедем. Я одну ее не отпущу.

— Вернемся к делам сегодняшним. Усиленно ходят слухи о вашей работе в качестве продюсера (и музыканта). Если можно, подробнее об этих проектах: что это, как это, где это, если это есть уже, и когда это будет, если этого нет.

Ю. У.: Продюсируем мы вместе с Евой, на самом деле. Зовут парня Романов Алексей, это бывший солист группы А-Мега. Я думаю, что продюсированием этого проекта мы окончательно развалили группу А-Мега, п.ч. первая ушла Лена Перова. Одна из песен, которая называется Она, уже звучит на многих радиостанциях, это дело нашего совместного творчества. Еще одна песня сейчас записывается, надеемся, в ближайшее время подготовить к выходу альбом и съемки клипа. Говорить о каком-то глобальном продюсировании сейчас рановато еще. Сейчас мы организуем свой продюсерский центр — тогда уже можно будет говорить о тотально продюсировании большого количества артистов.

— А Лена Перова или вы прекратили ее продюсировать?

Ю. У.: Надо спросить у Земфиры (они вместе тусуются). Так можно и написать. Почему, когда она тусовалась с нами ее было слышнее.

— Сейчас происходит работа над акустическим альбомом, на котором Ева учится играть на бас-гитаре?

Е. П.: Меня бьют, я все равно играю.

Ю. У.: У нее кровь из носа, а она размазывает ее там.

— Что собой представляет сегодняшняя работа? Каково ее направление, музыкальное направление?

Ю. У.: Это обычная музыка, как и любая другая, просто она не записана электронным способом. Она записана реальными живыми музыкантами в одной комнате одновременно, в чем, собственно и ее ценность: сразу все записано и спето, так, как мы исполняем на концертах в Москве в ночных клубах. Мы просто выходим живьем на сцену и играем акустические концерты, т.к. нам это нравится. Смысл в том, что мы в этом ключе мы хотим показать наши старые композиции, такие как Мы С Тобой, Ты Где-то, но уже в ключе акустическом. Этим мы хотим дать им новую жизнь и порадовать наших поклонников. Собственно, может, это и будет являться определенной точкой к определенному нашему жизненному периоду, переходу к электронной музыке, может быть, более смелой, более тяжелой. Но прежде чем все это начинать, мы решили замереть на чем-то вечном, на акустическом ключе.

— Сделать капитальную точку перед новым периодом?

Ю. У.: Да.

— А уже есть замашки по поводу этого нового периода?

Ю. У.: Да, в новый период мы вошли еще год назад. Это очень взрослые песни, очень сильные стихи, о войне, о жизни, о любви, о каких-то серьезных взрослых вещах. Наш слушателей растет вместе с нами, он взрослеет. То, что ему было недоступно раньше, 4 года назад, теперь уже приходит ему в голову. Мы хотим стать на ступеньку взрослее уже с нашими слушателями. Новейшее творчество группы будет очень сильным, это будет другая электронная музыка.

— А почему обязательно электронная музыка? С чем это связно? Я понимаю вас как аранжировщика…

Ю. У.: Дело в том, что новейшие достижения в области звукозаписи идут через новейшие технологии. Обладая этими технологиями, можно (лидировать), даже (при) отсутвии какой-либо идеи. Поскольку, у нас есть идея, мы сочетаем это все в себе. В этом и есть секрет популярности нашей группы, п.ч. она популярна. Это доступно. Мы бы, конечно, могли бы под флейту записывать все, такой вой флейты на Луну.

© 2005 by Destroyer