ПОЭЗИЯ:
автор Алена Гладышева
*
* *
Снова лето. И снова печаль.
Снова небо, где ни одной звезды.
И зачем-то горит свеча.
Ее снова зажгла не ты.
Чьи-то взгляды, волосы, плечи...
Тонкие пальцы в моей руке...
Я забуду и этот вечер.
Я запомню вкус ветра на языке.
Разговоры, слова, тоска,
Танец, медленный, как река...
Это танцует ночь?
Это танцуешь ты?
Снова из темноты
Приходят цветные сны
И тут же уходят -- прочь.
Ночь умрет на рассвете. Огонь -- в золе.
Может, кто-нибудь есть сейчас на земле,
Может, кто-нибудь помнит еще обо мне --
Все равно, сколько дней, все равно, сколько лет,
И я снова сижу на окне.
И тебя, как всегда, рядом нет.
июль '99
*
* *
Нежность до ненависти,
Любовь до злобы.
Бойся меня, любимая!
Не боишься?..
Горло сжимаю себе,
Руки рву,
Когда вижу твои одинокие вещи
Или цветы. Особенно --
хризантемы.
Особенно -- утром,
Когда нет никого, и чай не выпит,
И я помню твои
ломкие пальцы,
И я помню, как ты
лежала в постели --
свернувшись...
июль '99
*
* *
Мой юный паж! Ваш взор так чист и светел,
Сегодня я замечу, что в нем сквозит усталость.
Сегодня мы одни. Нет никого на свете.
Подайте мне огня. Зажжем свечу, пожалуй.
С ней все-таки теплее. Мой паж, придвиньтесь ближе,
Взгляните мне в глаза. В них пляшут огоньки.
Простите мне мой смех. Я многого не вижу,
И я ищу опять лекарства от тоски.
Сегодня мы одни. Нет никого на свете.
Сегодня, милый паж, мы будем просто дети.
Я вас люблю, мой юный нежный паж...
Горит свеча. В окно стучится ветка.
В твоей руке дымится сигаретка,
А ночь танцует вальс,
А ночь играет джаз...
А утром влезешь в тесный пиджачок,
Накрасишь бледный рот,
И уличный подросток
Уйдет любить чужого господина.
Как водится: борщи, носки, рубашки...
И алый плащ висит на спинке стула.
А волосы растут и начинают виться...
И в чьих руках журавль, и кто из нас синица,
Рассудит строгий Бог или усердный Дьявол,
И кто из нас кого вновь в дураках оставил,
И кто из них его, его любить заставил!
(Смеяться иль рыдать, грешить или молиться --
Кого ты, леди Лебедь, обманула?)
И алый плащ забыт, висит на спинке стула.
декабрь '99
*
* *
Наши рваные души не знают солнца
И, как водится здесь, не знают пощады.
Рок-н-рольные ритмы привычно рвут сердце.
Так надо? Скажи мне,так надо?
Детство уходит. Уходит лето.
Сердце разбилось на сотни кусочков.
Эта девочка ночь обожает точки --
Она расставляет точки.
Бритвой по венам, курком пистолета
Или просто созвездием Льва,
Заглянувшим опять не туда.
Милая, ты не права,
И я не права.
Солнце взойдет и взойдет трава.
Надо дожить до утра,
Только дожить до утра,
Снова дожить до утра.
Пора брать в охапку манатки и бежать в никуда,
По улицам тихим и диким, где бродят люди.
Сестра!
Сестра, и к тебе прикасались руки,
Чужие руки, и чья вина...
Тебе не идут эти шрамы, сестра.
Так закурим, растянем бычок на двоих,
Расстояние к черту и к черту время!
Ночь стучится в окно, и твой город затих,
Как и твой, он устал нести свое бремя.
Посидим, помолчим. Ты сегодня со мной,
И пускай наяву встреча не состоится,
Я пошлю тебе ветер, погладив рукой,
И попробую завтра присниться.
2000
*
* *
Вот улицы, что помнят нас вдвоем:
Рука в руке, и счастье ореолом
Над головами. А вот этот дом --
Он может вспомнить поцелуй веселый,
И смех, и планы. Да, влюбленный бред
Всегда банален: никогда, навеки...
Сменили направленье наши реки,
Но что важнее: остается след
И наших ног на улицах весенних.
Его не смыли ни дожди, ни снег,
Ни боль разлуки, ни безумный бег...
Там, за углом, обнявшись, наши тени
Дрожат всю жизнь. И влюблены навек.
апрель 2000
* * *
Процесс кристаллизации
Проходит с выделением тепла.
Думаю о тебе.
Переполняет нежность.
Холод в моей судьбе.
Пережидаю снежность
Крыш, и теченье звезд
До хрусталя апреля,
Ночи ненужных слез
Тянутся еле-еле.
Сколько таких ночей?
Спи, и блаженна память,
Чистая, как ручей.
Можно тебя поставить
В рамочку, под стекло --
Прошлого даль и небыль.
Знаешь, как тяжело
Снегу рождаться в небе?
...Как от него светло.
Ну, улыбнись скорее!
Льда белизна согреет
Сердца немое дно.
апрель 2000
* * *
Ночи на больничной койке
Переполнены тобой.
Ты рифмуешься с судьбой
Слишком часто, слишком горько,
Слишком страшно верить снам,
Где тебя обнять могу я:
Шелест мая, плеск июля,
Губ движение к губам...
апрель 2000
* * *
Дом охвачен осенним сумбуром:
Всюду ящики, листья, цветы.
Удивленно и сумрачно-хмуро
Смотрят астры на свет суеты.
Незаметно кончается пряжа,
Так размеренно спицы стучат.
Улыбаясь, вздыхаешь и вяжешь
Что-то теплое; гаснет свеча,
Карты врут, на дворе все темнее,
Все прозрачней оконная зыбь,
Словно каждая ветка имеет
Свой таинственный темный язык.
Бог с ним, с темным ! Согреемся чаем,
Сядем ближе, прижмемся опять:
Вдруг тогда ненароком, случайно,
И на нас снизойдет благодать.
апрель 2000
* * *
Да будет так: зимы дурная морось —
То снег, то так, пустой провал тепла.
Мы будем согреваться где-то порознь,
Смотреть на мир через овал стекла.
И будет ночь сквозь тесные маршрутки,
И колокольчиком забьется боль в висках:
Хочу к тебе. Уже вторые сутки.
Плевать на все: на злость, на стыд, на страх.
И будет свет, до пустоты, до крика,
И будут торопливые шаги...
И я войду. И ты мне скажешь тихо:
“ Как хорошо горят твои стихи “.
2000
* * *
Все те же песни о главном,
Все те же старые глюки.
Уже не кажется странным,
Что мы разомкнули руки.
И кто-то должен быть первым —
Игра не терпит капризов.
Бег по натянутым нервам,
Танец по краю карниза,
Двенадцатый день недели,
Девятое время года.
Вот оно — наше дело,
Вот она — наша свобода.
И кто-то проснется утром,
И кто-то отрежет хлеба.
Так просто казаться мудрым,
Так сложно смириться с небом.
Так сложно уйти за грани,
Поверить в бумажный купол.
Все те же старые раны,
Все тот же бредовый ступор
2001
* * *
И снова узнавать твое лицо
В воде и травах, в снах, в чужом ребенке,
В девчонке, выходящей на крыльцо,
Курящей, полуспящей, слишком тонкой
Для этой огородной суеты,
Для этих полупьяных помидоров —
И я опять зову тебя, и ты
Мне улыбаешься со стороны просторов —
Морских ? Московских ? Право, этот бред
Уже наскучил: города и люди,
Названия дешевых сигарет,
Слова о том, что было и что будет, —
И я опять ищу твои черты
В молчаньи трав, во мгле пустой дороги,
В лучах недорогающей звезды,
В улыбке умирающего Бога.
2001
* * *
Кто ты, милая ? Может, ты
Просто имя моей тоски,
Просто круг разомкнутых рук,
Боль, стянувшая мне виски ?
За вопросом из темноты —
Только медленный бег реки,
Только снег сомкнутых век,
Только трепет чужой строки...
2001
* * *
Гуляет страшное лето,
Скалит желтые зубы.
Фонари притворяются звездами.
Поздно, слишком поздно
Кого-то любить и чего-то ждать —
Заветного сна ли, попутного ветра:
Время идет ко дну.
Оставьте меня одну !
Не на что больше надеяться.
В травах, в сплетенном вереске
Найти оловянные кольца.
Больше не будет солнца !
Больше не будет осени,
В пепле, в стеклянной проседи —
Будет вечное лето.
Лютики льда и ветра
Звенящие, вечно влюбленные...
Небо над Авалонами...
Больше не верю в небо.
2001